Виктор Сергеев | Личная страница

Главная | Регистрация | Вход
Воскресенье, 17.12.2017, 05:59
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории каталога
О службе [12]
Просто так [15]
Рыбалка [25]
Поэзия [3]
Главная » Статьи » Просто так

Мужские рассказы от Анатолия Дудника ч.5
Звезда 

Зима середины нулевых. Санкт-Петербург, Московский вокзал. С начальником возвращаемся из командировки. Поезд замечательный, быстрее и удобнее нет: под вечер выехал – ближе к ночи приехал! Наш вагон вообще какой-то экзотический: «самолетный» вариант c буфетом или баром в носовой части.

Никогда не догадаетесь с кем нам довелось ехать в этом полувагоне! С Галиной Вишневской! Она вошла изящная и непринужденная, в шубке, налегке с какой-то картиной в несерьезном подрамнике и присела на соседнее кресло. Шеф, сидящий по ходу поезда напротив меня, галантно предложил певице поменяться местами.

Все, как мне показалось, были довольны: поездка обещала быть примечательной! Я сразу же перебрал небогатый перечень знаменитостей, с которыми свел случай: Вахтанг Кикабидзе – шел как-то по перрону в белом шарфе и ослепительно улыбался. Сигарета, которой дымил артист, казалась существенно толще его самого, что сильно поразило. А много лет назад в одном купе ехал с Александром Башировым (играл в «Игле» прячущегося Спартака, в «Девятой роте» - прапорщика, выдавшего со склада пулемет с откровенно кривым стволом). А еще…

Еще не тронулись, как одна из пассажирок попросила выключить печку под ее креслом. Проводница ответила, что «персональную» печку выключить нельзя и для полноты ощущений выключила все отопление – через десять минут стало зябко. Мы дружно зароптали, чтобы включили отопление.

Поезд тронулся, а «перегревшаяся» дама все негодовала. Неожиданно для нас звезда четко и ясно сказала, что ей все равно где сидеть и она готова поменяться местами.

Так и сделали! Воцарился мир и покой в нашем отдельно взятом элитном полувагоне. Пейзажи за окном немного помелькали – помелькали и постепенно скрылись в вечерней мгле.

Где-то за час до прибытия в Москву, в полудреме мне показалось, что Вишневская стоит рядом со своим креслом. «Устала!» - промелькнула мысль и быстро затерялась в частых мельканиях подмосковных фонарей.

На перроне Ленинградского вокзала нас никто не ждал, но звезду с картиной встречал высокий представительный мужчина. Та, выйдя из вагона, обняла встречающего и уткнулась в него. Мне пришлось их обходить: он внимательно ее слушал, и по его растерянному взгляду было понятно, что она плачет или жалуется. Я до сих пор терзаюсь: «Не из-за печки ли?!»


                 Южная ночь

Лето 1983 года. Николаев – замечательный город кораблестроителей, моряков и советских наркоманов со сфокусированным в бесконечность взглядом и малиновым лицом, окаймленным мохнатой кепкой.

Корабль у стенки Черноморского судостроительного завода: ремонт! Семьи офицеров и мичманов экипажа, кому повезло, компактно размещены в общежитии, что на перекрестке тихих безлюдных улиц Чигрина и Садовой вдали от шумных магистралей.

Южная темная ночь (североморцы меня хорошо понимают). Тихо – тихо! Лишь клены с примолкнувшими птахами иногда шелестят. Только что бодрствовала одна Наталья – время кормления сына. Но минуту назад она меня подняла своим тревожным шепотом, от которого в темноте по спине крупные мурашки пробежали: дескать, на стреле крана в соседнем дворе, где строят дом, кто-то висит! Зрению жены нет оснований не доверять, но все равно щурюсь в оконный проем своим близоруким сонным взглядом.

Точно – висит и иногда слегка покачивается. Жуть! Воображение само дорисовывает реально происходящее. Несколько ночей назад кто-то из общежитского фойе (прямо за нашей стенкой) утащил выставленный мною неисправный холодильник. Просто солдатские сапоги (воинская часть напротив) погремели – погремели, и у меня не стало хлопот с выносом и вывозом этого самого неморозящего «Морозко». Дело было ночью и жена, конечно, все слышала.

Этой же ночью жену не смог до конца успокоить и убедить, что это совсем не то, что она предполагает: так до утра и прободрствовали, по очереди проверяя периодически «висит – не висит».

Утром, выходя на службу, в немедленной готовности содрогнуться от ужасной картины, посмотрел на стройку и - увидел своими красными воспаленными от бессонной ночи глазами кислородный баллон приятного флотского цвета, предусмотрительно поднятый строителями на приличную высоту.

Распираемый резко вспыхнувшим желанием рассказать товарищам о наших ночных кошмарах, заторопился к трамвайной остановке по длиннющей тенистой аллее. Когда уже подходили к проходной огромного, похожего на муравейник завода, я подумал: «Сколько же еще бессонных ночей пройдет, пока жена детей вырастит?!»


                           Загребной

Недавно узнал, что одноклассник по училищу Андрей, имея, как и все ребята, сугубо надводную специализацию, когда мы ненавязчиво мерялись своими тридцатилетними достижениями, оказался махровым командиром подводной лодки, закончившим свою славную службу офицером штаба флота намного позже большинства однокашников!

Приняв во внимание субъективные объяснения Андрея о том, как его занесло в подводники, достойные стать замыслом романа признанного мастера, я кое-что вспомнил, покрутил так и эдак, как архивный работник проанализировал имеющиеся фотодокументы и пришел к выводу, что к этому были исторические предпосылки. Судите сами:

Лето 1979-го. Кронштадт. Почти позади третий курс - проходим катерную и шлюпочную практику. Живем в старых, но добротных казармах подводников – более казенных помещений в своей жизни я не встречал – высокие своды, толстые стены, много воздуха, пустого места и многоярусных коек.

Более чем через 30 лет вспоминаются только яркие моменты практики. Хождение на шлюпке осваивали во внутренней акватории Кронштадта среди многочисленных причальных стенок и старинных, видавших виды, фортов. Взобравшись на один из них, обнаружили величественные стволы корабельных орудий главного калибра. Кто-то из ребят даже назвал корабль, с которого они были сняты. Казематы – фундаментальные оборонительные сооружения, поросшие лопухами, и великолепный фон для наших курсантских фотографий.

Как-то пошел очень сильный ливень и нам пришлось надеть штормовые костюмы. Наш до сих пор мореманствующий на Белом море поэт и автор-исполнитель Саня (Былинник) недавно упомянул, что современный костюм аналогичного назначения называется «рокан». Костюмы всегда наготове закреплены под банками. Глядя на фото, где мы в зюйдвестках, вспоминаются старые черно-белые фильмы про китобоев, пиратов и папуасов.

Многочасовые рутинные хождения на веслах под не очень жарким солнцем, наконец, закончились шлюпочной гонкой. Хорошо помню, что в нашей шлюпке, старшиной которой меня назначили, одним из загребных (1)  был Андрей. По крайней мере, фотография это подтверждает. Вторым, как мне еще недавно казалось, был высокий жилистый Саня (не Былинник, а тот, который часто пел про зеленоглазую Асоль и вторую песню, где были незабвенные слова: «Марксизм свое веское слово сказал: «Материя не умирает!» Погибнет курсант – на могиле его огромный лопух вырастает»). Но, судя по фотографии, скорее всего, вторым загребным был не Саня, а Коля из третьего класса. 

Помню ту гонку как очередной свой личный провал: гребля нам не удалась – скорее всего, я плохо командовал, а гребцы по этой причине нервничали и сбоили. Да и достойной мотивации, честно сказать, не припомню. Смотрел в глаза загребных, которые, ворочая тяжеленными веслами и неся большую часть физической нагрузки, явно не одобряли мои действия. В глазах Андрея читал: «Вот сядь и погреби! Умник нашелся!» и что-то еще непереводимое для связки слов.

Все шлюпки нас благополучно обогнали: мы с треском проиграли! Было ясно, что гребцы сейчас бросят весла и отвалятся от усталости. Но ребята, как двужильные, гребли и гребли. А потом, к моему облегчению, наконец, дружно бросили грести! В ротной стенгазете нашу команду «прокатили» по полной схеме!

Андрей, ребята! После тридцати лет грести будем при любой погоде? Прошу телеграфировать. Анатоль.

  1) Гребцы, сидящие на загребной (кормовой) банке шлюпки. Загребные именуются по названию борта - правый загребной, левый загребной. Они задают ритм гребли и по ним равняются все остальные гребцы. В загребные отбираются наиболее сильные и опытные гребцы.



Женский день или куда мичмана не целуй…

Весна, наверное, 1984 года. Севастополь. Корабль у Угольной стенки: после ремонта готовимся к контрольному выходу. Все хорошо, но из отпуска не вернулся в назначенное время мичман моей группы. Инцидент я сам и организовал – узнав, что у подчиненного ребенок родился, удивился тому, что он рапорт на отпуск не подал. На следующий день, как я навел слепого на бревна, новоиспеченный отец убыл в отпуск, сам себе удивляясь.

По требованию командира боевой части, полагая, что за все добрые дела в этом мире надо платить, отправился на поиски «отпускника». Повезло: еду с авиационным майором, находившимся у нас в командировке. Поезд как поезд, но холодный – одной бутылки коньяка явно мало. Для налаживания контакта с попутчиками сказал, что у меня в Киеве три квартиры. Завладев вниманием, разъяснил, что речь идет о трех каютах моего заведования на «Киеве» - чистейшая правда!

В заснеженный, зябкий и ставший чужим Николаев, откуда семья еще летом уехала в Ленинград, приехали поздно ночью. Авиатор – местный: любезно пригласил меня к себе переночевать. Квартира в высотке в центре города примерно в том месте, где еще летом, прогуливаясь с коляской, «ловили» с супругой пухлый, прыгающий кошелек.

Приятель звонит - обитую дерматином дверь никто не открывает. После продолжительной паузы и контрольного звонка, неожиданно из квартиры выходит и вежливо с нами здоровается невысокий парнишка, наверное старшеклассник, в мохнатой кепке и цигейковом полушубке по местной моде и деловито спускается по лестнице. Мне показалось, что хозяин квартиры удивился происходящему больше меня.

Майорская дочка лет семнадцати, слегка смущенная нашим неожиданным прибытием, накрыла на стол. Хозяйки не было вовсе. Утром, поздравив с Днем 8 марта девчонку и позавтракав, отправился на автовокзал. Николаев в лучах мартовского солнца показался шумным и суетливым. В почти пустом автобусе доехал до Новой Одессы.

Пара местных ребят, удивленных появлением моряка на вымершей дороге, выслушав мою скудную «ориентировку», через пять минут довезла меня до места на своем грузовике. При этом парни как-то двусмысленно перемигивались после каждой порции моей информации, вежливо пряча усмешку. Первой увидел у дома молодую женщину в фуфайке с двумя булавками – оказалась женой моего «невозвращенца». Того, оказывается, не было вовсе! Со слезами в глазах она скрылась и более я ее не видел. «Хоть бы молоко не пропало!» - подумалось мне.

Здоровый и немногословный дядька – тесть (пацаны сообщили, что он бывший полковник) что-то негромко, но коротко сказал, и через некоторое время пожилая женщина накрыла стол. Утка была деревенской, ром – настоящим, а разговор – необычайно беглым. Поблагодарив за гостеприимство, и подгадывая под обратный рейс автобуса, выслушал краткое пожелание хозяина, мол, как зятек объявится, передай, что башку оторву. Меня даже передернуло, как представил будущую расправу, но возражать не стал.

Удивительное ощущение, когда выпадаешь из привычной обоймы: у всех праздник, а ты - в пустом холодном автобусе невесть как далеко от своих «на переходе морем».

Приехал в Николаев под вечер: поезд отправлялся не от основного вокзала, а от того, что у черта на куличках. Холод и ощущение безнадеги встретили меня на этом «облегченном» вокзале. Почти все места оказались заняты ожидающими. Поезд через несколько часов.
Рассматривая пассажиров, обратил внимание на молоденькую миниатюрную соседку – девчонку, со страдающим выражением голубых глаз, готовых, как мне казалось, тут же расплакаться. Заговорил. Она обрадовалась, что хоть кому-то до нее есть дело в этом павильоне. Сказала, что зовут Леной. Окончила школу и работает в Бобруйске парикмахером. Приезжала к подруге, но из-за какой-то заморочки вынуждена раньше срока ехать домой. Замерзла, слов нет! Немного поговорили. Видя, что мою юную и наивную собеседницу нешуточно трясет, уговорил сердобольную кассиршу пустить девушку погреться в ее хорошо отапливаемый отсек. Через некоторое время в награду получил благодарную улыбку оттаявшей и похорошевшей Лены. Такой ее и запомнил.

В поезде ждала теплая компания: два парня и бойкая девица, между делом сообщившая, что она одна в соседнем купе. Но женщин в этот день было более чем достаточно! Один из ребят, чокаясь, сказал, что он рыбак. Почему ехал в Севастополь, а не летел в Лас-Пальмас, где у него должна быть смена экипажа, я уже не помню. Мое сообщение о цели поездки их развеселило. Я же, под давлением накопленных за день впечатлений, был рад забраться на полку, вытянуть ноги и забыться в крепком лейтенантском сне.

Прибыв на корабль, доложил, что мичмана не нашел. Воспринято было неожиданно сдержанно: наверное у командования других проблем оказалось предостаточно. Долгожданный раздолбай явился через день с давно небритой, помятой, виноватой физиономией и такой же оправдательной историей, что его в Симферополе… Тот еще рассказчик! В море мы вышли и все отработали как надо.

Пока мне не стали задавать наводящие вопросы, спрошу я: «Как ты, Лена из Бобруйска?!»
 
Наблюдения

Оказывается, все женщины носят сумки! Иногда такие парочки попадаются!

Одна проблема на двоих: у внука еще, а у деда уже «жвуки» не получаются.

С годами все труднее убеждать, что главный не рулевая, а тот, кто скромно вякает рядом.

Чем раньше встаешь, тем быстрее бежишь на работу.

Чем круче машина – тем дальше бежать за трактором (это мой товарищ озвучил).

Если супруга не разговаривает, значит вчерашняя зарисовка о лейтенантских годах удалась. (О чем не напишешь, чтобы поднять самооценку хотя бы в глазах близкого человека?!)
Остров

(второй подход)
Однажды летним вечером веселые и расслабленные после сдачи тягостного экзамена мы курсантской гурьбой вывалились из зарослей на берег пруда в окрестностях Петродворца.
Глядя на нас, трудно было представить более беззаботных людей – столько шума и брызг при купании. Словно сама природа радовалась вместе с нами молодости и буйности: мир прекрасен, а жизнь только-только начинается! Так хорошо! И пусть так будет всегда!
С виду флегматичный островок с молоденькими березками, возвышающийся напротив, ненавязчиво закрывал угасающее солнце. Накидываемый на все легкий шелк сумерек ни в ком не вызывал протеста.
Прошло немного лет, и я, вдруг, сделал для себя открытие, что отведено, оказывается, не сто, а всего лишь около трех четвертей от этого срока. Огорчился - явно недостаточно! Поначалу открытие прихлопнуло своей очевидностью. Думалось, знай я эту истину раньше, все сделал бы сразу хорошо и начисто!
Глядя на подернутую рябью воду, думалось: «Как все грустно! Прожито более половины отведенного. Ничего выдающегося не сделано. Стал мудрее – старее. О чем-то мечтал. К чему-то стремился. Чего-то добился. А по сути, в этой системе координат все осталось прежним: тот же пруд, остров с шелестом его берез и птицами. Отчего идешь - идешь, а оглянешься – за плечами прежняя точка отсчета, как этот остров?!»
2010 г.

Танцы при луне

Лето. Позади очередной курс училища. Турбаза «Золотой бор», что, прижавшись к каменной гряде, раскинулась на берегу Щучинского озера – казахстанской глубоководной жемчужины с пышным лесным убранством по берегам.

Вы не замечали: если прудик или лужа, то и гуси с утками где-то поблизости гогочут и крякают? Вот и нашу «водоплавающую» компанию в составе одноклассника по школе Сергея – курсанта училища подводного плавания имени Ленинского комсомола, меня – курсанта военно-морского училища радиоэлектроники имени Попова и двух моих братьев Александра и Юрия – представителей учащейся молодежи привлекла замечательная обширная «акватория».

Но, оказывается, прохладным летом, сколько местный песок на берегу в кроссовках не топчи, а сосновые шишки в джинсах не пинай – девчонки должного внимания нашей компании не уделяют! А дни отпуска, между тем, громко щелкают как счетчик таксиста. Не о том мечталось в долгих зимних нарядах и на лекциях по высшей математике!

Сергей совершает межбазовый переход: едет из Щучинска на автобусе домой, Бог знает как далеко – в родной Кокчетав, и на следующий день привозит в лес свою и мою форму – вечером танцы. Ну, держись, турбаза!

После перевоплощения перед танцами из общегражданских «шпаков» в курсантов (даже сейчас понимаю, что это тебе не «хухры-мухры») наполняемся уверенностью, достоинством и, как сейчас говорят, «сдержанной силой». Одобрительные взгляды младших братьев подсказывают, что мы на правильном пути – у них все еще впереди! Привычный флотский вид придает нам спокойствия и уверенности, а немного выпитого вина – душевного подъема и куража. Так, самую малость.

В том сезоне танцы были на площадке перед трехэтажным зданием столовой, где мы питались: высокие сосны усиливали ощущение темноты – жизнь вечером билась только на танцевальной опушке в лучах редких фонарей и одинокой, но яркой луны. Ловя внезапно появившиеся заинтересованные взгляды девчонок и ощущая себя «подводной лодкой в степях Казахстана», слились с местной тусовкой в танцевальном экстазе.

Все было замечательно, но на медленный танец, как сейчас помню, я пригласил девушку, которая, почему-то, двигаться хотела, как мне показалось, на порядок медленнее. Так она своей жесткой несгибаемой хваткой и навязала темп. Из вежливости дотанцевал до конца и с облегчением вырвался из объятий железного дровосека. «Хорошо, что на такой не надо жениться!» - думал я потом на досуге.

Где-то в темном углу площадки послышалась возня и возмущенные крики: «Дело к драке!» - промелькнула мысль. Сергей, наверное, тоже об этом подумал, т.к. решительно ринулся навстречу событиям. «Бобер!» - крикнул я вдогонку. Товарищ остановился, как по команде, обернулся и в подернутых хмельной поволокой глазах я увидел удивление всколыхнувшегося кандидата в мастера спорта по боксу - серебряного призера общества "Динамо". К сожалению или к счастью, все улеглось и без нашего участия!

Наутро, подводя итоги первого «выхода в люди», мы пришли к выводу, что отпускная жизнь налаживается!

Правильно излагаю, Серега?!

Одноклассница

Лето 2009 года. Короткая, организованная трудами Евгения Юматова – старшего на кокчетавском рейде, встреча с одноклассниками в родном городе.

Нас всего несколько человек. Разговариваем под что-то достойное. Немного погодя, приезжаешь ты, Замзагуль – наша гордость, бизнес-леди и просто замечательная женщина. Тебя не видел с выпуска тридцать лет и три года. Слышал заочно, что достигла в своем деле больших высот. Звезда! Но вот ты рядом, напротив. Одноклассница!

Сижу и робко млею: не знаю о чем говорить через столько лет – заклинило. Слушаю разговор ребят и вспоминаю, что мне всегда нравились наши классные девчонки: даже дочку в шутку называл «Райхан», «Замзагуль» или «Гулей» – у моей Кати это неизменно вызывает улыбку.
Смотрю на тебя спокойную, уверенную, красивую женщину и думаю: «Ну, какая же ты молодец!»

Чтобы преодолеть возникшую неловкость, включаюсь в общий разговор: «А помнишь, Замзагуль, как я в девятом классе у тебя брал фотоувеличитель?» Мы той зимой всем классом, в награду за то, что самые хорошие в школе, ездили в дом отдыха. Вот и надо было увековечить зерендинские ёлки, камни и себя любимых.

И что ты мне говоришь в ответ? «Я надеюсь, ты мне его вернул?!» «Конечно, вернул!» - опешив, отвечаю я и навсегда замолкаю. «Поговорили, однако!»

Замзагуль, наверное, скоро опять приеду на Родину. Но я не нашел ни товарно-транспортную накладную, ни акт приема передачи фотоувеличителя: молодой - зеленый был, потерял.

Но, надеюсь, мы еще поговорим?!

Торпеда

6 августа 1980-го олимпийского года. Ленинград. Отпуск после четвертого курса. Женюсь, друзья!

Не знаю, как к дню бракосочетания готовилась невеста, мне же для женитьбы надо было накануне только торпеды натянуть. Торпеда – это не подводное самодвижущееся оружие, как многие ошибочно думают, а шаблон - фанерная трапеция для придания форменным суконным брюкам моряков достойного широченного вида путем натягивания на нее влажной штанины с последующей тщательной пропаркой утюгом и просушкой для монументальности. Клёш! Как он замечательно смотрится! Курсант сразу с двумя торпедами под мышкой – это серьезно! Скорее всего, собрался на танцы или к любимой девчонке.

Видя, как я буквально «парюсь» с брюками, Саня – мой одноклассник, друг и свидетель (к глубокому сожалению подружек Натальи, женился значительно раньше) предложил мне свой фирменный клёш.

Помню, что приехали с утра с Саней на Васильевский. Он придирчиво, как будто женит каждый день, выбрал у цветочницы рядом с метро двадцать одну розовую гвоздику – последний каприз невесты. Поднялись к ней в комнату – там легкая паника: ночью укусил комар в глаз – для Натальи трагедия да еще диадему свидетельница как-то не так прикрепила. Я же смотрел на невесту во все глаза, а не на второстепенные детали.

К приезду свадебного автомобиля Наталья упокоилась. Подруга Натальи – Людмила фотографировала нас на фоне столетней подворотни и почему-то часто говорила: «Восхитительно! Просто восхитительно!» Денек был на твердую четверку по ленинградским меркам – теплым, но пасмурным. В небе все время что-то кучерявилось и грозило разродиться ливнем.

Дворец бракосочетания рядом – только мост лейтенанта Шмидта перейти. Но мы его переехали! Приглашенные ждали. В назначенное время нас остановили у каких-то высоких дверей. Как только заиграл известный марш и они открылись для нас, разом шагнули: Наталья с правой ноги, а я, как военнослужащий - с левой. Услышал от невесты упрек и подстроился: «Наверное, с тех пор так и пошло по жизни?!»

В радостном тумане помню, что помимо Натальи целовал еще пару бухгалтеров из Строгановского дворца – посаженных отца и мать: свои ждали нас в Казахстане. Выходя из зала, поприветствовали одноклассника Сергея с невестой в уже пройденной нами «точке невозврата». Цветы, шампанское! Пилястры! Много и охотно фотографировались на парадной лестнице дворца: в клешах от Сани я неотразим.

Когда вышли на Набережную Красного флота, почему-то, как и раньше, текла Нева! Катались со свидетелями по будничному Ленинграду. По дороге целовался с Натальей на мостах, под мостами, на зеленый свет светофора и под непонятно откуда-то взявшиеся повозки.

Друзья и ими же накрытый стол ждали в комнате невесты – теперь почти жены. Шампанское бабахнуло – пробка срикошетила и упала в один из пяти плафонов высоко висящей общежитской люстры. Решили, что хороший знак. Кричали: «Горько!» Было весело и легко.

Казалось, что все позади, однако ошиблись: невесту у меня почти коварно украли, но свидетель вернул её на штатное место. Предсвадебный банкет закончился неожиданно и стремительно как праздничный салют на высокой ноте.

Под вечер пролился августовский дождь и слегка подул ветер. Посвежело. То ли жена, то ли невеста была рядом: поздним вечером следующего дня улетали в Казахстан на собственную свадьбу.

С тех пор так и идем рука об руку тридцать лет: то с правой, то с левой.
Горько! Ой, горько!

2010 г.

Пинкертоны

Летний отпуск после очередного курса училища. Кокчетав. Один дома: родители на работе. Первые эмоции после приезда прошли, книжки прочитаны. Скучновато как-то, вдруг. Чтобы себя чем-то занять, занимаюсь любимым делом – ремонтом магнитофона (металла много, всегда есть что покрутить, припаять и подрегулировать).

Вдруг приходит мой друг и ближайший сосед по школьной парте Виктор – студент пединститута, будущий учитель и, с интересом глядя на мои радиолюбительские манипуляции, как-то загадочно говорит, что, если пить даже слабенькое вино или портвейн малюсенькими стопариками – «пинкертонами», то неминуемо быстро опьянеешь.

«Не может этого быть!» - сказал я, быстро перебрав свой небогатый опыт в этой пока мало знакомой мне области. Очевидно, это была запрограммированная и ожидаемая от меня реакция, т.к. глаза у товарища загорелись озорным огоньком – они, как мне кажется, до сих пор в этом состоянии.

Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, решили тут же найти истину прямым экспериментальным путем. Участники опыта: я и Виктор, чтобы было достоверно и однозначно. Необходимый реактив, к моему удивлению, был оперативно доставлен Виктором на пятой минуте после начала отсчета.

Через час пришел на обед отец: по его внимательному взгляду, когда я необычайно широко открыл дверь – как для тяжелого крейсера, было понятно, что я не в себе. С тех пор, наверное это банально звучит, определяю степень своего опьянения по глазам другого человека: лучше, чем в зеркало глядеть.

Слегка штормило родительскую пятиэтажку! По веселому смеху второго экспериментатора было понятно, что результат исследований превзошел все его ожидания.

Через много лет после этого блестящего опыта, к огромной радости, мне был вручен диплом инженера – исследователя.
Виктор, я скоро приеду! Какие будут предложения?!

2010 г.

Абба

Март 1978-го. Ленинград. Денек солнечный, с воробьиным щебетом и капелью. Вестибюль станции метро «Владимирская». Как там оказался - с трудом вспоминаю: думаю, что в тепле изучал репертуар ленинградских театров в местной билетной кассе: был у меня такой продолжительный познавательный период в курсантской жизни (не путать с конфетно-цветочным).

"Приятель, «Аббой» не интересуешься?» - негромко, заговорщицки спросил меня, озираясь по сторонам, высокий пожилой мужчина в видавшем виды пальто с растрепанным каракулевым воротником. В огромном кулаке у него едва виднелись какие-то скрученные рулончики, обернутые обычными тетрадными листами. «Ребра, наверное?» - про себя подумал я.

Видя, что я заинтересованно хлопаю глазами, «меломан», вперив на мгновение в меня взгляд, убедительно добавил: «Давно работаем! Цена божеская». И впрямь: оказалось, что на свой бюджет выходного дня я могу купить целых две записи «Аббы»! «Вторую продам кому-нибудь из ребят» - решил я. Надо сказать, что про ребра я только слышал, но никогда до этого с ними не сталкивался. Но не говорить же об этом «фарцовщику»?!

Через мгновение, как я отдал деньги, ко мне перекочевали два заветных рулончика. Не зная, куда сунуть «пластинки», чтобы не помять, не удержался от любопытства – отошел в сторонку и развернул один из рулонов. Там был обычный рентгеновский снимок – никакая не запись!

Оглядевшись по сторонам, убедился, что я со своими наивностью и глупостью наедине и никто надо мною открыто не смеется. Испытал чувство жгучего стыда и еще посмеялся над собой: ловкого прохиндея с красной небритой рожей, бегающими глазами и синяком нигде не было видно. В этот день культурная программа была свернута, так и не начавшись, ввиду отсутствия того, о чем так замечательно пели шведы.

Пройдет немного времени и в учебном походе по беспокойной Балтике я, завершив утреннюю приборку на своем объекте, буду стоять в укромном местечке корабля, защищенном от ветра, и слушать любимую группу по маленькому трескучему приемничку.

Кстати! Коллеги! «Аббой» не интересуетесь?!

2010 г.

Снежная королева

Она ходила в нашу школу через мой двор. «Какой была?» Со склона своих лет скажу развернуто: «Полномасштабной». Это когда все при ней, включая великолепную толстую пшеничного цвета косу. У девятиклассницы была просто изумительная благородная осанка. Только не как у принцессы, а как у королевы. Не чувствуете разницы?! А я не могу объяснить. Поэтому и не пытаюсь. Холодность во взгляде, если она только на вас посмотрит, подняв свои ресницы, дополняет загадочный образ. Наверное, она сама не понимала, как была хороша! Но мы не были знакомы. Назвал её Снежной королевой.

Как-то неожиданно встретил эту девушку на заседании (слово-то какое) комсомольского комитета: ее «рассматривали» как банальную троечницу. И здесь вела она себя с достоинством королевы, по недоразумению вызванной на комсомольский комитет, среди каев, герд и других чуков и геков. Ничто ее не поколебало. Отвечала сдержанно, без эмоций. Мне показалось, что членам комсомольского комитета было неловко корить такую красавицу.

Это было сто лет назад (ладно – пусть всего лишь тридцать четыре года), но на воспоминание навел более свежий случай. Лет двенадцать тому, когда коммерция росла быстрее чем грибы в лесу, зашел в какой-то новенький магазинчик на одной из тихих линий Васильевского острова. За прилавком стояла совсем молоденькая девчонка, как та – из школьной юности, и одаривала редких посетителей каким-то особым изящным поворотом головы и ослепительным взглядом.

«Тоже чья-то королева!»

2010 г.

Наблюдения

Рыбацкие наблюдения
Жестокость – надрать балансиром необрыбившегося товарища.

Проверено
Жуткая тишина – корабль, потерявший ход.

Язва – легкая форма стервы.

Рефлексы
Вид коротко стриженого начальника заставляет подтянуть живот даже на гражданке.

Сказано
Вела хорошо автомобиль и себя.

Зяблики

Зима 2010 года. Канун Дня защитника Отечества. Поезд «Москва – Караганда».

Еду на Родину - к родителям и брату. В нашем отсеке Оля - молодая девушка лет двадцати пяти (на вид просто миниатюрная выпускница школы, а, судя по рассказу, уже успела три года пожить в браке), Гена – прилипчивый нагловатый, как мне показалось, парень постарше и моложавая, по моим меркам, мать семейства - Татьяна. Смотрю я на молодых и красивых попутчиков и с грустью чувствую себя немного лысым и старым.

У каждого своя история. Оля оказалась страстной поклонницей общения по интернету: живет в Красноярске, едет из Москвы, где гостила у своих друзей по переписке, в Казахстан к другим друзьям, у которых пробудет месяц.
Но дело не в этом. А в том, что Олю провожал на Казанском один молодой человек, а через час неприкрыто и нескромно держал за талию, закрывая мне свет и мешая читать, уже другой – этот самый Гена.

Роман в виде перешептываний, пожиманий конечностей и многочисленных перекуров продолжался и мельтешил всю дорогу: видимая часть закончилась в Петропавловске-Казахском на российско-казахстанской границе.

Когда Оля вышла к поджидающим ее на нешуточном морозе друзьям, буквально через пять минут, неожиданно для нас, к Гене, ехавшему до Караганды, подошел здоровый мордатый сержант толи из казахской полиции, толи из числа местных пограничников и предложил собрать вещи и следовать за ним.

К моему удивлению, Гена с готовностью спокойно собрался, как будто его ссаживают с поезда так каждый раз, не дав доехать до места. Когда парень с двумя сумками в сопровождении здоровяка вышел из вагона и скрылся из виду, я подумал сочувственно вдогонку: «Ну что, Геннадий?! Дообнимался?!»

Долгожданная рыбалка

Конец февраля 2010 года. Я в родном Кокчетаве. Вводная часть отпуска позади. Самое время ехать на рыбалку. Накануне все обговорили с двоюродным братом: Юра - рыбак! Рыбацкие прибамбасы частично привезены с собой, теплая одежда заботливо собрана родителями, ящик и ледобур приготовлены братом.

Едем на ближайшее водохранилище, т.к. в глухозимье, как нам кажется, там должно клевать получше. Но что-то не заладилось: пока я радовался, что недалеко ехать, услышал от брата, что из-за заносов съехать на заветную полевую дорожку невозможно. Действуем по запасному варианту: возвращаемся в черту города и выезжаем на берег. Озеро Копа – кусок моего детства.

Вышел из машины и почувствовал, что налету замерзаю: жгучее сочетание ветра и мороза. Все как когда-то! «Выходит, что мои многолетние тренировки в Подмосковье здесь не идут в зачет?!» Брат же всем своим видом показывает, что ему все нипочем. «Ничего себе, местные развлекаются!» - подумал я, но тоже вида не подал.

Надеваем «противоатомные» плащи и сквозь порывы ветра выдвигаемся в район – идти всего метров сто. Слева камыши. По правому борту тоже камыши, но значительно дальше. Прямо по курсу видимость никакая – противоположного берега не видно из-за начавшегося снегопада.

Предлагаю спрятаться в камышах. Юра отвечает, что там очень мелко. Делать нечего – слегка разгребаем снег, брат начинает бурить и во что-то упирается. Бур начинает елозить и дальше не идет, хотя только что нормально забирал. После подточки очередная попытка – бурим вторую лунку. Лед уже в районе рукоятки, а воды все нет и нет. Наконец пробились. Толщина льда восхищает: недаром родители говорили, что такой зимы с устойчивыми высокими морозами за тридцать не было около сорока лет.

На вторую лунку не хватает ни ледобура, ни нас. Мне как самому страждущему доверяется открыть процесс. От холода и ветра и без того толстоватая леска мгновенно покрывается льдом, пружинит и упирается. Меняю удочку, нахожу глубину (около трех метров) и по работе кивка понимаю, что эта снасть точно подойдет.

А между тем мотыль замерз в картинной позе, хотя я его добросовестно прятал в карман шубы. Видя, что я замерзшими пальцами не справляюсь с насадкой, брат насадил сам. Мне же осталось только затолкать леску в лунку – так ветер мешал. Через несколько минут процесс пошел: нормальный по моим меркам подлещик, за ним второй оказались на льду. При этом я просто вытягивал леску, не снимая перчатки, а Юра насаживал. Добавилась плотвица и даже ерш внес разнообразие в ассортимент улова. Не хватало окушка для полноты композиции!

Жизнь налаживалась, но радостное ощущение, что рыба есть и она рядом под метровой толщей льда омрачалось штормовой погодой. Ни одного рыбака в поле зрения. Холодно! Просто чертовски холодно! Замерз, однако!

Когда через час, продрогший, потерял надежду на достойное и скорое завершение рыбалки, вдруг услышал предложение брата: «Ты рыбачь, а я прогрею машину, что-то озяб!» Тут я с внутренним облегчением вскочил с ящика, смотал удочки в пять секунд. «Юра! Ладно! Едем!» - с плохо скрытой радостью воскликнул я и двинулся за младшим братом, пока тот не передумал.

«Так и знал, что не дадут порыбачить!»
Категория: Просто так | Добавил: vik-sergeev (13.01.2010)
Просмотров: 849 | Комментарии: 5 | Рейтинг: 4.7/3 |
Всего комментариев: 5
5  
«Сколько же еще бессонных ночей пройдет, пока жена детей вырастит?!»
Да... Нам это еще предстоит!
Но что-то все-же уже есть! И пусть есть "точка отсчета"! Это здорово! Если есть начало, есть и продолжение! В этом и есть, наверное, смысл нашей шебутной и изменяющейся каждую секунду жизни! На то и воля Божья!

4  
Хорошие этюдики, настоящие... нашего времени. Спасибо.

1  
Прочитал я про эту регату и отчетливо осознал, кто виновен в том, что наш Андрюха не пошел в надводники, по следам своего славного пра-прадеда Федора Федоровича Ушакова. Ведь на подводных лодках шлюпок нет, а значит и "злобных" старшин этого плавсредства. biggrin Но и в службе на ПЛ он преуспел немало. Правда Толик?

2  
Правда, Вик!

3  
Спасибо Толя! Хорошо, душевно написано... и родной Николаев не забыл smile

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Мне интересно:
Статистика

Copyright vik-sergeev © 2017 | Хостинг от uCoz