Виктор Сергеев | Личная страница

Главная | Регистрация | Вход
Среда, 22.11.2017, 20:15
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории каталога
О службе [12]
Просто так [15]
Рыбалка [25]
Поэзия [3]
Главная » Статьи » Просто так

Мужские рассказы от Анатолия Дудника ч.6
Литературные чтения

28 февраля 2010 года. Кокшетау. Отмечаем День рождения отца: по-честному надо бы 29-го, но так ему повезло! Рядом родные и мой друг Виктор. Пока накрывается стол, между делом, устраиваю читку «Долгожданной рыбалки» - наисвежайшей, прямо из местных просторов, зарисовки.
Читаю с выражением насколько это возможно при моей непередаваемой дикции. Спотыкаюсь и часто останавливаюсь, вглядываясь, щурясь и перелистывая маленький неудобный экран ноутбука, тем не менее, изредка поглядывая на слушателей – Виктора и сестру отца Светлану.
Догадываюсь, что со стороны сей процесс выглядит если не убого, то курьезно, но как кулик на болоте упрямо допеваю свою песню и сам, из вежливости, добавляю, что рассказ получился слегка затянутым.
Виктор неожиданно подвергает мой труд краткой, но беспощадной критике: дескать не рассказ, а отчет. Выглядит это как артналет гаубичной артиллерии на стайку детей-грибников в лесу. «По сути попал в десятку. Все справедливо. Но неужели ты проехал 300 километров из Астаны, чтобы меня этим порадовать?!» - подумал я, с тоской отводя взгляд.
Немного погодя, попытался довести свое мнение по указанному вопросу, но и это выглядело неубедительно. Замолкаю. Кротко переживаю критику, т.к. друг и до этого мне как-то намекал, что зарисовки какие-то «недоделанные». Конечно, было сказано иначе, но я, хотя и виду не подал, понял его именно таким образом. «Читателей у меня мало, но критики, к которым нельзя не прислушаться, выходит, тоже есть!»
Отгуляли папкин праздник. Виктор под вечер уехал к себе в столицу, родственники попозже разошлись. С утра, чуть свет, пока родители и брат не встали, глаз не умыв, достал ноутбук с твердым намерением искромсать, перепахать, взбаламутить, вспенить, укоротить и решительно переработать свой опус.
Прочитал, чуток убрал, слегка добавил, но, поразмыслив, из вредности в целом все оставил, как и прежде. Перечитал. «Гениально!» - восхитился и однозначно решил, что Виктор, к сожалению, как и я сам, ни хрена не понимает в жанре «выписок из вахтенного журнала».
Вскоре еще раз, под рюмку, перечитаю рассказ родителям и брату, приеду домой из солнечного Казахстана в туманные подмосковные Химки, отправлю рассказ по Интернету в белорусский Гомель на сайт моего училищного однокашника Виктора Сергеева. Товарищ разместит рассказ в моем скромном «мужском» раздельчике и, будучи настоящим моряком, возможно, даже похвалит меня. Кто-то из «моих» читателей из любопытства бегло пробежит по строкам. А мне это и надо: счетчик обращений к материалу увеличит свое значение на единицу, а затем еще и еще, отдаваясь в душе приятным сладостным щелчком и теша мое авторское самолюбие вновь и вновь!
«Ну, что? Виктор! Ты и сейчас настаиваешь на своей точке зрения?! Ладно! Прощаю твои заблуждения, т.к. нет времени убеждать, да я и сам вижу, что рассказики просто замечательные. Встретимся – еще почитаю! Кому, как не тебе, этот бред слушать?!»
                                                                                       1 марта 2010 года
 
Астры на снегу

6 марта 2010 года. Возвращаюсь из отпуска с малой родины. В Кокшетау провожали отец, родной брат Александр и друзья - одноклассники. После непродолжительного перестука колес родной городок пропал из виду. Заснеженная казахская степь от края и до края! Вокруг только синее сочное небо, апельсиновое солнце да замерзшие на морозе столбы вдоль железной дороги.
Примерно через сорок минут смазливый и вежливый казахстанский полицейский внимательно просмотрел паспорт и миграционную карту и, пригласив меня в помещение проводников, как-то привычно по-российски потащил туда мои документы для разборки. Оказывается, на карте есть исправления: дата убытия «6.02» исправлена на «6.03». Вспомнил, что действительно сам ошибся, когда заполнял бланк при пересечении российско-казахстанской границы.
Пока я щурился на собственные каракули, а сержант навязчиво подсовывал мне под глаза какой-то местный кодекс и учил как надо правильно делать исправления в документах, до меня дошел смысл его слов, что он за эту «очепятку» может снять меня с поезда. Я же сказал, что ничего не нарушал, о чем свидетельствует отметка о регистрации.
Тут вспомнил своего недавнего молодого попутчика Геннадия, которого очень организованно сняли с поезда по пути в отпуск в Петропавловске-Казахском, куда я неминуемо прибуду через пару часов.
В воображении замаячило: я с большим чемоданом на маленьких колесиках и двумя пухлыми сумками с провизией и гостинцами внукам и правнуку от дедов, картиной под названием «Астры» - подарком родителей невестке на прошлый день рождения в снегу качаю права, а поезд быстро растворяется в туманной дымке.
«Ни фига себе, перспектива!» - подумал я, глядя на щуплого оппонента. «Меня, россиянина казахстанского происхождения, капитана первого ранга какой-то сержант банально разводит?!» - возмущенно прокручивал я в голове.
Видно в моих гримасах что-то проскочило, т.к. полицейский начал работать на дожимание – спросил где я работаю. «Какое тебе дело?!» - подумал я, но сдержанно ответил как есть. Судя по всему, ответ удовлетворил парня и видя, что от меня ничего не дождешься, вдруг отдал документы, пообещав более серьезные неприятности непосредственно при пересечении границы.
Казахстанские таможенники появились в вагоне, как только поезд подошел к причалу Петропавловска-Казахского. На удивление быстро проверили документы и собрали у россиян миграционные карты. В мою офицер вглядывался довольно долго, но эта проверка прошла благополучно.
Досмотр вещей производился уже в движении. Женщину из соседнего купе, говоря по-корабельному, «проворачивали» с пристрастием - наверное по наводке. Я же, расслабившись, совсем забыл о картине, предательски выпирающей с третьей полки. Пришлось показывать таможеннику специально оформленное заключение Управления культуры области о том, что предъявленная для вывоза в РФ такая-то картина, такого-то автора, холст, масло, размером таким-то, не является историко-культурной ценностью Республики Казахстан. На указанной бумаге не оказалось печати. К счастью, меня с большим чемоданом на маленьких колесиках и двумя пухлыми сумками не высадили и натюрморт с цветами не изъяли.
Пока оправдывался по картине, услышал, что челночница предлагает проверяющему на месте заплатить штраф за провоз товара сверх нормы – трех баулов носков. «Черные!» - отметил я про себя. Так ее таможенники и высадили на последней казахстанской станции, с шумом и как-то очень натурально волоча сумки по коридору вагона.
Когда закончилась довольно лояльная проверка на российской границе, я понял, что можно окончательно расслабиться. «Если так весело и дальше будет – быстро доеду!» - решил я, с облегчением вытягиваясь на полке под нарастающий грохот колес на просторах толи бывшего Советского Союза, толи будущего Таможенного союза!
                                                                                         7 марта 2010г.
Томь – Ростов 2:0

13 марта 2010 года. Рыбхоз, что рядом с Сенежем. Дело к весне, но рыба слабо клюет, хоть об пень бейся от досады! До обеда нарыбачились и «вдруг» решили ехать домой:
Я считал, что, наловив своей беззубой кошке окушков, незачем напрасно замечательную солнечную субботу – первую после отпуска дожигать. Александру, как нам известно, на следующее утро на работу, поэтому я был уверен, что он, как всегда, для взвешенности решения поупирается, а потом согласится с большинством и свернет рыбалку: мелочи весьма изрядно надергал, оставив нас далеко позади.
Конституционное большинство мог обеспечить только третий участник выезда – Сергей, который в это утро как-то особенно темпераментно рыбачил. То здесь, то там: даже голова начала кружиться от его резких перемещений и маневров. И блеснил, и на мормышку изгалялся. Даже дальше всех забежал к противоположному берегу и там отметился.
Когда Сергей подошел к Александру поделиться впечатлениями, я, сидя неподалеку, понял, что можно выходить с предложением об отъезде в наши дымчатые Химки (согласитесь, звучит лучше, чем «химчатые Дымки»).
Причину столь взбудораженой серегиной рыбалки я понял гораздо позже, а тем временем он активничал и удивлял: было слышно, что попросил по телефону кого-то из домашних вытащить тесто из холодильника. Сергей – талант и непревзойденный мастер в кулинарии, чему я непосредственный и заинтересованный свидетель!
Под конец рыбалки он посетовал, что по обычному телевидению нынче показывают всего один матч Чемпионата России по футболу. Зная, что я изрядно повернут на спутниковом телевидении, он мне и говорит: "Приеду домой, испеку пирог и приду к тебе в 17.15 смотреть матч "Томь" - "Ростов" (Серега за «Ростов», оказывается, страстно болеет). Мне лестно и радостно одновременно от таких слов. Культурная программа на вечер была ясна.
Благополучно вернулись домой, хотя ленинградка оказалась довольно загруженой. Дома принял душ, выпил чашечку кофе (в смысле слегка пообедал в предвкушении), немного поспал. Вижу, что дело к матчу – решил, на всякий случай, проверить свои технические средства пропаганды. Телевизор работает, спутниковый ресивер работает, каналы высокой четкости показывают, но спортивные каналы, кроме тех, что в пакете высокой четкости НТВ+, у меня, оказывается, не работают. Начинаю вспоминать и прихожу к выводу, что спортивного пакета «Наш футбол» у меня вовсе нет, да и не было никогда! Не знаю, с чего Сергей решил, что он у меня есть.
"Что делать?!" - думаю. "Сразу признаюсь - гулянки не будет" - коварно мыслю. Пока терзался муками совести, пришел Сергей с женой Светланой - моей крестной матерью. В руках, не поверите, заботливо завернутый горячий - прямо из духовки противень (живут через дорогу) с сочным пирогом да еще настоящий, как оказалось, дагестанский коньяк.
Огромное разочарование охватило Сергея как только он узнал истинное положение дел. Я же в режиме ботаника как можно шире разводил руки и показно сетовал, что сам от своего продвинутого телевидения высокой четкости не ожидал такого подвоха. Думаю, что, если бы не организованный друзьями же обед - могло и у меня подняться давление. Кулебяка была восхитительной, коньяк – отменным! Все улетело на возвышенной ноте еще в первом тайме.
Чемпионат мира по легкой атлетике, который мы стали смотреть, не смог уменьшить горечь Сергея от пропуска желанного, как оказалось, первого матча Чемпионата России. Приятель был огорчен: громко сетовал и нервничал, т.к. мы не могли сообразить, где можно быстро посмотреть счет.
Так он и ушел безутешный. Я же по итогам первого тура был благодушен и неприкрыто корыстен, подсчитывая количество предстоящих игр, твердо решив подключить спортивный пакет. «Будем с Сергеем чинно и мирно смотреть матчи Чемпионата России. Как сегодня!» - думал я, все более и более фанатея за «Ростов».
Сергей, подхватывай: «Ростов – чемпион! Ростов – чемпион! Честно говоря, сам не понимаю, где мы столько дагестанского коньяка найдем на оставшиеся 29 туров?!»
 
Ночь. Севастополь…

Начало восьмидесятых. Севастопольская осень. Корабль в Северном доке. Я назначен ходить старшим на рабочем катере – не самое рутинное лейтенантское занятие. На вокзал прибывает наше молодое пополнение и его надо с причальчика в Южной бухте доставить на причальную стенку дока. Задача простая, но осложняется тем, что дело под вечер.
Засветло пересекаем Севастопольскую бухту, минуем в сумерках частокол разнотипных корабликов и судов в конце Южной бухты и принимаем молодое пополнение - человек тридцать с вещмешками. К моменту, когда выходим из Южной бухты, становится совсем темно.
Идем довольно быстро по многочисленным огням главной базы и еще кое-где выступающим ориентирам. Придавленные и прихлопнутые резкой сменой обстановки матросы из учебок ежатся в бушлатах от не летней прохлады, пялясь по сторонам. «Ничего! Через пятнадцать минут будете на корабле, который станет вам домом, как и многим другим» - думаю, как молодой отец. Часть моряков в носовом трюме барказа, часть в кормовом. Кто-то из сопровождающих офицеров и мичманов нашего корабля тоже на свежем воздухе. В рубке только я и команда катера.
В Севастопольской идем поувереннее и побыстрее, взяв курс на знакомые огни на противоположном берегу бухты в районе дока. Дизель барказа привычно и ровно, можно сказать «по-такровски» надежно и убедительно стучит, заглушая плеск воды за бортом. За кормой солидный бурун. Мы – «киевляне» любим свои плавсредства: это неотъемлемая часть корабля и наша гордость.
Озираясь, испытывая дискомфорт от того, что мне - очкарику в темноте и без того ни черта не видно, одновременно со старшиной, стоящим за штурвалом, вдруг замечаю, что с левого траверза на нас что-то надвигается темное и огромное. Командовать и говорить уже просто поздно! Ничего иного не остается, как только резко добавить обороты и, в нарушение МППСС и правил рейдовой службы, проскочить под носом внезапно появившегося на нашем пути судна. Не знаю, сжимается, резко падает или также вздымается к гландам что-либо у членов команды, но я даже испугаться не успеваю ни за себя, ни за людей!
Открыв дверь рубки, убеждаюсь, что опасность осталась по корме: мы только что пересекли курс боевого корабля по носу в опасной близости. Наши юные пассажиры ничего не понимают и в данной ситуации это просто замечательно. За сопровождающих ничего не могу сказать: наверное, считают, что хулиганский маневр так и был задуман. Корабль, "подрезанный" нами, скорее всего, пограничный, идущий с моря вглубь бухты строго рекомендованным курсом практически бесшумно в свете едва пробивающихся синих фонарей.
Тогда у меня страха не было. Но через много лет, став дедом, почему-то все чаще вспоминаю ночь, Севастополь, Инкерманский створ.
 
 Думки у лунки

Раз в четыре года обязательно надо поменять либо жену, либо место жительства, либо работу …или, хотя бы, ледобур, на худой конец.
За пятьдесят – когда впятером одну с трудом (вторая бутылка водки открывается только для красоты счета).
«Достала!» - когда один рыбак кричит другому: «Сейчас моя будет звонить. Скажи, что я далеко!»
Забастовка – когда во второй половине воскресенья жена делает одно и то же неожиданное заявление: «Я ужинать не буду, а вы как хотите!»
Настроение - как после пропущенной рыбалки.
Интересно: представители лучшей половины человечества сами-то замечают, что у них с ногами весной происходит?! 
 
  Вербное воскресенье

Как-то повелось в нашей устойчивой рыбацкой компании, что свои нередкие неудачи мы то ли в шутку, то ли всерьез объясняем ненормальными погодными условиями, впрочем, как и большинство нашего брата, так и взятыми на рыбалку суперновыми вещами.
Такими роковыми, по нашим понятиям, предметами являются палатки, комбинезоны, удочки, черпаки, обувь, руковицы и даже свежепришитые карманы для мобильников и прочие «улучшения» экипировки.
Признаюсь, я лично никогда не придавал серьезного значения этому мифу, но зато весьма старательно поддерживал его. «Должны же у нас быть свои причуды?!» - справедливо полагал я. Поэтому, когда Александр, вдруг ввел в обиход добротные рыбацкие санки, я их обозвал «московскими», пенял ему на них при каждом плохом улове не менее двух, а то и трех зим.
Но вот, шутки кончились: пришла пора и мне легализовать новенький ледобур со спортивным уклоном. Всего восемьдесят миллиметров в диаметре – как раз на небольшого подмосковного окушка, которому не дают вырасти, с увеличенным шнеком красивого синего флотского цвета. Я в такой, можно сказать, влюбился, как только увидел в ближайшем рыбацком магазине еще в разгаре сезона, а страстно возжелал после поездки на родину, где обе рыбалки подтвердили, как важно иметь под рукой проверенный ледобур с длинным шнеком.
По возвращении домой разыскал по Интернету место продажи и попросил сына купить и привезти мне такой ледобур. Долго я этим красавцем любовался, но на рыбалку не брал – оттягивая решение тяжелого вопроса. Нервничал и даже переживал, честное слово: «А вдруг, Александр действительно «парится» по этому поводу?!»
Когда мой верный и старый ледобур окончательно затупился и настало время собираться на закрытие сезона, я заранее, мы же люди военные, серьезные, «женатые», как говорил мой старпом, тонко намекнул товарищу по электронке в ясной форме, что купил новый «матчевый» ледобур и теперь точно обловлю его, так как окуневые лунки буду бурить чаще, чем он «дрыгать» своей удочкой.
Я посчитал, что половина дела сделана, а заодно повышена мотивация приятеля на рыбалку, так как он в большинстве случаев меня обставляет по улову. Его ответ отбросил меня от компьютера на весь оставшийся вечер, испортив настроение. Знаете, что он написал? «Я с твоим ледобуром на рыбалку не поеду!»
Так и получилось: мы не поехали сначала по погоде, затем из-за каких-то накладок и заморочек. Тем временем мой красавец оставался «неоморяченным» - давал сок, лежа дома у переборки. Но вот, решение принято, окончательное согласование выполнено: старт в воскресенье в 6.30 по новому времени на Озерну: «подлетное время» один час тридцать минут.
Собираю ящик, термос, шинкую бутерброды, а сам думаю: «Надо бы про ледобур прямо спросить – возражает Саня или нет». Ответ лояльный, я бы сказал, даже доброжелательный: «Поступай, как считаешь необходимым». Отлегло! «Значит эти десять лет нашей совместной рыбалки он шутил!» - с удовлетворением думаю я.
Рыбаков на льду оказалось, что гуляющих на Невском проспекте. «Надо было пораньше!» - считал я про себя. Решили, что «поперло». Ан, нет! Клева нет! Посидели под лесным живописным берегом, прошли за мыс к любителям плотвы, где какой-то подозрительно-неправильный рыбак пригласил нас прикормить сухарями и ловить эту самую плотву рядом с ним. Саня, поддавшись уговорам, остался «на плотву», а я, немного погодя, по дуге большого круга, пару раз забурившись на сумасшедшую глубину, добрался до знакомого мне берега, под которым пару сезонов назад ловил вполне приличных окуней.
Местечко душевное: берег «облагорожен» уходящими под лед плитами, за ними парапет, высокие деревья, сквозь которые проглядывает купол старинной церкви, какой-то флигель и несколько приятных глазу домов в старинном стиле. Я точно знаю, что это Волынщино - остатки старинной княжеской усадьбы. Летом даже видел, что от старинных ворот идет великолепная липовая аллея.
Забурившись на пяточке рядом с пятью – семью рыбаками, правды и счастья не нашел. Одна радость – ледобур выше всех похвал. Я уже доволен!
Отойдя подальше от кучки рыбаков, увидел пару свежих, но прихваченных морозом лунок «лещевого» размера. Глубина метров пять – по здешним меркам небольшая.
Не успел опустить мормышку и тут началось! Мне, охочему до окушков, повалили подлещики вполне приличного размера. «Жаль, что Александр меня не видит!» – думаю себе. Тут он мне и позвонил – наверное почувствовал, что я отрываюсь. Весело прозвенели, как склянки на корабле, колокола местной церквушки. «Сегодня же Вербное вокресенье!» - вспомнил я. «Синее небо, яркое солнце, свежий воздух и любимое дело! Много ли надо человеку?!» - философствовал я в хорошем расположении духа, глядя в темноту лунки.
Через пятнадцать минут товарищ пришел, волоча за собой «московские» санки: доброта «неправильного» рыбака, как он сообщил, объясняется периодическими возлияниями теплой компании; плотва же напрочь перестала клевать. Я же, сам себе удивляясь, к этому времени, выбрал свою обычную дневную норму. Я точно знаю: она есть!
Оказывается, у Сани пока всего два хвоста! Тут я вошел в раж и на его глазах вытащил пару приличных подлещиков. «Добил» я его окончательно аккордом из двух окушков. «А один - ничего!» - отметил я, изумляясь все более, но вида не подал.
Тут пришла санина очередь удивлять. Он «стационарно» расположился неподалеку на своих многочисленных лунках. От красной прикормки из сухарей, которой он замутил и прикормил лунки, десятка красивых, любовно откалиброванных и расставленных удочек (разложился как Луи де Фюнес на экзамене в фильме про жандарма), у меня мгновенно возник комплекс неполноценности.
Чтобы вернуть утраченную уверенность на фоне классического развертывания рыбалки признанным мастером и убедить товарища, что дело не в чужой, возможно прикормленной лунке, а в моем личном умении, я вскочил и, отойдя немного мористее метров на пять, мигом пробурил тройку своих лунок. «Ну как не похвастаться замечательным инструментом?!» - думал я.
Будто кто-то только и ждал того момента, когда я начну выбражать! Войдя в экстаз, я не заметил, что загнал свой новенький ледобур в старую, но напрочь замерзшую лунку. В своей жизни я уже сталкивался с подобным экспериментом. Мой «барнаул» застрял непонятным образом на середине дистанции и напрочь отказался выкручиваться назад. Облажавшись, чтобы не свернуть шею моему красавцу, ждал, чувствуя себя клоуном, пока Саня оббурит шнек по кругу. Спасибо: спасли «тонкошеего»!
Рыба, однако, после обеда не клевала! В районе трех часов на льду оставалось немного рыбаков. «Значит повсеместно не клюет!» - с некоторым облегчением думали мы. К шести часам мой близорукий взгляд уже не мог выделить редких одиночек на фоне бескрайних ледяных просторов Озерны.
Саня, вдруг, вдохновившись почему-то, дал мастер-класс и выдернул на подтаявший лед пяток окушков на балансир. Мне же ничего не оставалось, как вытащить в ответ финальную тройку подлещиков: понятия не имею, кто их сгонял в этот день к моей «халявной» лунке! Перед тем как тронуться в обратный путь, Александр объявил меня чемпионом. Я вяло отнекивался из скромности.
Возвращаясь к противоположному берегу, где был оставлен санин автомобиль, отметил вслух, что ледобур легок в переноске, так как хорошо сбалансирован. Затем в разговоре плавно соскочили на своего конька и пришли к выводу, что, если в эксплуатацию вводятся сразу две обновки, как сегодня (ледобур и такой же компактный под него черпак), то негативные последствия не наступают.
На следующий день по дороге на работу, ощущая приятную легкость, с радостно-красным от загара лицом, как у николаевского наркомана времен застоя, испытывая то ли кайф, то ли мышечную ломку от прошедшей рыбалки, поймал себя на мысли, что перебираю варианты, подбирая вторую недостающую штуковину для моего новенького замечательного фотоаппарата.
«Ничего, Александр! До первого выезда на карася подберем! Правильно говорю?»
Март 2010 г.
 
Бортанули

Суббота. Вечер. Дома тихо и хорошо. С раннего утра, с учетом предстоящих больших церковных праздников, сделали с супругой что-то наподобие большой приборки на корабле – только потолок не замывали. Войдя в раж, даже выбросили кучу вещей, как перед Новым Годом.
Что-то я расслабился и, видать, «подставился»: жена, чувствуя, что я с утра добрый и пушистый, подрядила меня на работу с пылесосом. Дело в том, что от такого непрофильного занятия я освобожден пожизненно как почетный аллергик (уже и военная служба давно позади, а в этой связи выслуга все щелкает и щелкает). Мне бы снег покидать на крыльце, стоянку или балкон вычистить. «Раз взяли в дом кошку, сами и пылесосьте!» - справедливо считаю я.
Пылесосю, а сам думаю о своем девичьем: с крыши сошла снежная лавина и напрочь снесла спутниковую антенну, которую я на балконе специально подальше поставил. Забот прибавилось, как перед выходом в море с неисправной навигационной РЛС. Но делать нечего – надо ликвидировать последствия.
Отбившись от домашних дел, собрал инструмент и к своему «заведованию»: лавина шарахнула так тарелку, что краска даже в одном месте отлетела, а от конвертеров отскочили кабеля. Но все решаемо! Протоптавшись около трех часов на балконе, все установил, настроил и затянул. При настройке даже жена не отказалась помочь. «Дело сделано! Ну, какой же я нынче молодец!» - с удовлетворением думаю я. А ноги гудят – так и хочется присесть где-нибудь напротив телевизора.
За обедом, чтобы мой план боевой подготовки на следующие сутки был ясен жене и сыну, рассуждаю вслух, что, дескать, устал и хотел бы завтра просто отдохнуть дома. То что произошло далее сильно озадачило меня и заставило глубоко задуматься. Судите сами: реакции жены и сына оказались неожиданными и бурными – стали возражать и эмоционально, чуть ли не размахивая руками, в красках убеждать не менять сложившийся уклад, не подводить своего товарища, то есть непременно ехать на ранее анонсированную рыбалку.
У меня от избытка чувств даже аппетит пропал – никогда не думал, что домашние ждут мои рыбалки больше меня! Видно в моих глазах застрял немой вопрос. Жена, чтобы вывести меня из ступора, ответила, что, мол, если не поеду, то не отдохну и буду, как обычно по этой причине всю неделю бухтеть, гундеть и всех доставать. «БГД какое-то, но не Большой Гостиный Двор!» - мелькнуло в голове.
«Неужели так все безрадостно выглядит со стороны родных и близких?!» - опечалился я. Немного погодя, как обычно перед рыбалкой, обговорил с товарищем детали выезда. Рыбалка прошла с сомнительным успехом, но зато загорели, надышались, отдохнули, устали и размагнитились по полной. Что и требовалось!
Утром встал, чувствуя боль в суставах от избыточного сидения в одной позе и что дня для полного отдыха явно не хватило. С досадой подумал: «Это надо же! Родные и близкие! Родного мужа и отца дружно вытолкали на лед! Какое счастье, что через неделю Пасха: не буду никого задирать, тихо и мирно подожму ноги на диване и не буду из дому вообще выходить! Разве что на рыбалку?!»
Март 2010 г.
 
Первый прыжок

Осень 1978 года. Я – третьекурсник, командир отделения в роте таких же курсантов, но на курс младше. С новыми обязанностями появилась и едва заметная свобода действий, будь она неладна. Судите сами:
Как-то из-за проводимого учения по отработке организации увольнения на берег не успел своевременно убыть в город. Впервые за учебу, сжимая в кармане отпускной билет, пришлось выходить в город через забор, что слева от БПК. БПК - это не большой противолодочный корабль, как многие полагают, а банно – прачечный комбинат училища с вполне понятным назначением.
Убедившись, что мой торопливый переход не привлек чужого внимания, подавляя волнение от того, что иду на вынужденное нарушение воинского порядка, залез на высоченный зеленый забор, одернул бушлат, «осмотрелся по бортам» и, удивившись неожиданно большому числу прохожих за ним, сиганул вниз.
Левую пятку пронзила жуткая боль! Оказывается, внизу бетонная плита, на которую я как раз и приземлился со всего маху в своих «хромачах». «Вот и расплата! Но почему же так быстро?!» - промелькнула обидная мысль.
Машинально доковылял до остановки, доехал до платформы. На электричке приехал на Балтийский вокзал Ленинграда. Далее на метро добрался до станции «Технологический институт». Когда я донес себя до общежития Инженерно – строительного института, где проживал Василий – мой одноклассник, левая нога горела и чертовски болела. Однако желания «дать задний ход» так и не возникло.
У Василия мне всегда было интересно. Еще с порога общежития девчонки мелькали! Глядя на скромную комнатушку товарища, с одной стороны заботливо оббитую яичными упаковками для шумоизоляции, я понимал, что не будь курсантом, наверное, жил бы студенческой жизнью примерно также. Вася – серьезный целеустремленный и «концептуальный» парень. Было видно по всему, что он не изменил своим принципам и в институте.
Угощались без фанатизма, не поверите, чем-то морским: джином или ромом. За разговорами быстро пролетел короткий осенний вечер: мне необходимо было возвращаться в училище!
Но как бы не так: дверь не открывается. Сломался многострадальный замок! Вася ключом и так, и эдак, а замок - ни в какую! Время отправки моей электрички уже поджимает. В этот раз для двери все кончилось плохо: хозяин комнаты, спасая меня от дисциплинарного взыскания, без сожаления вышиб ее одним ударом ноги. «Вася, как легкоатлет в прекрасной форме! Я же так с одной здоровой ногой не смогу. И с обеими – тоже!» - отметил про себя.
Оставив товарища наедине с его «убитой» дверью, бодро поковылял на распухающей ступне в обратный путь и своевременно вернулся в училище.
На следующий день на приеме у хирурга я нес какой-то бред, что бежал по лестнице и неудачно перепрыгнул через две ступеньки. Доктор посмотрел на снимок моей пятки, затем иронично - на меня. По его молчаливой реакции мне показалось, что и на снимке и в моем взгляде он прочитал координаты злосчастного забора: наверное, много нас таких «прыгунов»!
Я страдал еще три недели, а потом еще сколько-то, после того, как раньше времени дал нагрузку на пятку. «Какое счастье, что я не десантник!» - думал в утешение. С тех пор я проклял этот забор, подходы к нему вместе с заботливо уложенной плитой: «Сам виноват!»
Дорогой Вася! Хочу через много лет тебе сказать, что ты – хороший товарищ. Когда мы встретимся вновь, предлагаю двери не выносить. Ну, так – одну. Максимум – две. За встречу!
Апрель 2010 г.
 
Без вины виноватые

Сентябрь 1977 года. Петродворец. Мы - новоиспеченные второкурсники ВВМУРЭ имени А.С. Попова: две гордые галки на шевроне!
Но, как бы не так! Переехали из отдельного городка в расположение училища, где неожиданно оказались самыми бесправными и незащищенными, как нам тогда казалось. Эти две жалкие галки выдавали нас с головой: всем воинскую честь отдай, пропусти, не толкни и не задень – короче говоря: «Знай свое место и помалкивай!» Как-то стало непривычно многолюдно и неуютно: наше училище самое большое в системе военно-морских учебных заведений.
На первом курсе, который пролетел под девизом «Приказано выжить!», младшими командирами были старшины из числа наших же ребят однокурсников. В основном это были нахимовцы, которых звали «питонами», или суворовцы, которые именовали «кадетами». В крайнем случае, старшинами назначали ребят, успевших послужить на срочной службе.
На втором же курсе нами помыкали старшины со старших курсов. Вот они-то сразу после их представления командиром роты капитаном третьего ранга Свиньиным Алексеем Игоревичем, светлая ему память, чтобы нам служба медом не казалась, и начали «нормальную половую жизнь» - так называется закручивание гаек на курсантском языке.
Для начала нас как-то прямо с утра коллективно отправили на стрижку: помню, что шли строем в парикмахерскую при городской бане. Стрижка курсанта должна быть короткой и аккуратной. Не знаю, кто и как следовал этому понятию, я же постигал его всю свою военную жизнь.
После того, как все подстриглись, старшины нас вновь построили, осмотрели и, оставшись в целом недовольными, вновь отправили подавляющую часть на «перестрижку».
Помню, что с кем-то из ребят сижу и жду своей очереди в фойе парикмахерской. Думаю: «Не успеем к назначенному времени!» Точно – не успели! Выходим к месту построения доложить, что приказание не выполнено.
Никак не могу достойно прервать беседу старшины-четворокурсника с кем-то из курсантов: робость мешает. Да и стесняюсь, честно сказать: старшекурсники они как из другого мира, ладные и незакрепощенные. Когда мы еще такими станем?!
Пока мы переминались с ноги на ногу (на флоте сказали бы: «сопли жевали»), старшина вдруг обернулся и, мигом оглядев нас, довольным голосом отца-командира произнес: «Ну вот! Молодцы! Совсем другое дело!» Мне только от удивления осталось молча стать в строй.
Пока шли по чистенькой улице Петродворца, ежась и вжимая от ветра стриженые затылки в бушлаты, я про себя рассуждал о тонкостях и превратностях военной службы, которую мы только-только начали постигать.
Апрель 2010 г.
 
Цветочки

Корабль на рейде летнего Североморска. Личный состав построен на полетной палубе для проведения строевого смотра: на Северном флоте работает инспекция Министерства обороны.
В моей боевой части в строю весь личный состав за исключением одного мичмана. Для него опоздание в строй вовсе нехарактерно: это один из лучших мичманов. Сам он служит у нас с матросов. Выдвинулся за счет своей старательности и добросовестности. Тремя словами: «Хороший он парень!» Не пьяница и не раздолбай.
Командир группы послал за отсутствующим матроса. Через пять минут убыл сам, а чуть позже и командир дивизиона: оказывается мичман в каюте и отказывается выходить на смотр. Дело нешуточное: спускаюсь по трапам и в одном из многочисленных коридоров быстро нахожу каюту моего «отказника». Да и трудно не найти – у двери топчутся перечисленные начальники. Сказали, что не выходит.
Стучу, кричу и громко требую, а в ответ – тишина! Тарабаню в дверь. Видно вывел я из себя затворника, так как через тонкие щели в дверном проеме почувствовал чужую ярость. С криком: «Да я тебе сейчас все руки переломаю!» - взъяренный «диссидент» рывком открыл дверь и, блестя глазами, ринулся на нас. «Хорошо, что без кинжала!» - отметил я про себя.
Не знаю, как обошлось без фактического членовредительства! Видать человека смутило количество прямых начальников и их парадный вид при кортиках. А может быть и нет. Только он, не выходя из каюты, уже просто гневно кричал и не порывался наружу.
Из его сбивчивой плохо понятной обличительной тирады мы уяснили, что он как обычно собирался ехать в отпуск. С трудом заранее купил билеты, а теперь ему начальники из-за инспекции почему-то задерживают отпуск. Вот, собственно, и вся причина демарша.
По мере того, как он выговаривался и выгружал на нас свой гнев, мичман становился все спокойнее и спокойнее. «Какой, нафиг, отпуск?! Самая война! На днях выходим на стрельбы» - думаю про себя.
Каюта на редкость чистенькая и опрятная. Мне даже показалась какой-то пустовато-спартанской. Сейчас бы сказал – «сталинской». Иллюминатора нет: на авианосце это, скорее, не исключение, а правило – лейтенантом пришлось испытать всю прелесть такого комфорта. Несколько книг на полке. Сумрак: плафон слабенького дневного освещения над умывальником, к которому тянутся, тем не менее, несколько чахлых плетней какого-то вьюна. Невыразительная шторка. Глазу не за что зацепиться! Знаю, да это и видно, что живет в каюте один.
Представил, как он сидит в унылой каюте и часами смотрит в блеклую переборку. Как-то совсем невесело стало на душе!
Ладно. Разобрались. Конечно, на смотре в таком всклокоченном виде он не нужен. После окончания мероприятия доложил по команде о произошедшем. Как я понял, из-за этого нервного срыва подчиненным занялись медики.
Осенью, когда корабль поставили в ремонт, шел как-то по заводу вместе с этим парнем. Дорога дальняя. Его было не узнать: как навсегда потухший вулкан! Обычно темпераментный, горячий кавказский парень, был тих, вял и молчалив. Флегма флегмой!
Ошарашенный такими разительными переменами, я с горечью подумал о том, как плохо на нас влияет постоянная жизнь на корабле. Вспомнил слова жены, что когда прихожу домой с корабля, от меня пахнет железом. «Может быть дымом?» - упирался я. «Нет! Железом!» - настаивала супруга.
Иду, невнимательно слушаю размеренный негромкий рассказ подчиненного, а про себя думаю: «У меня семья. Когда корабль в базе, хотя бы пару раз в неделю вижу своих. Могу пойти к друзьям, отдохнуть и развеяться. А он один – одинешенек. Даже в каюте! Не очень-то ладит с другими. Неприкаян и, судя по всему, никому нет дела до него, кроме родителей. Служит, считай - живет, на корабле безвылазно лет восемь – десять и, скорее всего, никакая женщина его не ждет на берегу»…
Продолжать? Пожалуй, не буду!
Вот такие, блин, цветочки!
Апрель 2010 года
 
 
Категория: Просто так | Добавил: Вик (20.04.2010)
Просмотров: 599 | Рейтинг: 3.0/1 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Мне интересно:
Статистика

Copyright vik-sergeev © 2017 | Хостинг от uCoz